Статьи
Аннотация к персональной выставке 1981 г.
О завершении и незавершенности
Краткая аннотация к
персональной выставке 1992 г.
Два пространства
О жертве
Этика прекрасного
Конкурсный проект для
участия в работе Международных
мастерских Реколле в 2005 г.
  1. Авангард сегодня
  2. Гуманизированное
пространство
Способность просветлять
Движение диагонали
Творческое кредо
Статьи других авторов
Фрагменты статьи О.Костиной
Фрагменты статьи С.Серовой
Комментарий к эскизу памятника русскому философу В.С.Соловьеву
Фрагменты статьи
В.Перфильева
С думой о времени. И.Светлов.
Духовное беспокойство
Mystery of Art. С.Орлов
Мастер. В.Малолетков
Академия художеств представляет…. К.Карпова
Mystery of Art. Л.Евдокимова
 
Рождение. 1979. Бронза, гранит, высота 60 см
Дальневосточный Художественный Музей.
Г. Хабаровск
 
Портрет Д.Е. Галковского. 1985.
Бронза, гранит, 1 нат.вел

Комментарий к эскизу памятника
русскому философу В.С.Соловьеву,
выполненному скульптором В.А.Евдокимовым

 

Сохранилось множество фотографий замечательного русского философа B.C.Соловьева (1853-1900). Благодаря этому мы знаем, каким он был в юношеские годы, в расцвете творческих сил и на смертном одре... Вот он позирует фотографу, сидя в кресле, а вот за круглым столиком с бокалом вина или шампанского в левой руке и не то со свернутой газетой, не то с гранками собственной статьи - в правой... Он запечатлен в кругу семьи, в компании друзей, у знакомых на даче с фарфоровым петушком в масштабе один к одному на крылечке... А вот он лежит, коротко стриженный, на смертном одре... Остались также карандашные наброски, сделанные разными людьми, известными художниками создано несколько живописных портретов, нет только до сих пор скульптурного изображения Соловьева, хотя скульптором В.А. Евдокимовым и подготовлен эскиз памятника.

Как: пластически передать душу, дух и тело величайшего русского мыслителя, который своим творчеством создал в отечественной философии себе "памятник нерукотворный"? Как в камне или металле выразить, сделать оттиск того необычного интеллекта, который столь противоречиво являл себя людскому взору в бесконечно более пластичном, живом теле самого философа? Какой эпизод из небольшой по времени творческой эволюции предпочесть всем остальным? Какими выразительными средствами лучше всего объяснить феномен Соловьева, до сих пор продолжающего оказывать значительное влияние на русскую культуру? Изобразить его внимательно читающим труды выдающихся философов и богословов? Но этот классик, поражающий современников своей эрудицией, еще более поражает нас объемом им написанного! Сидящим за письменным столом? Но он не был кабинетным мыслителем! Не любил он сидеть за письменным столом, писал быстро, а планы всех своих работ разрабатывал вплоть до мельчайших деталей между делом, которого у него, в общем-то, и не было, а было своего рода "праздношатание". Соловьев по своему образу жизни - странник. Изобразить его пилигримом, бродящим то в окрестностях Каира, то по литературным салонам или трущобам российской столицы ? Все эти и многие другие моменты проявления духа, метания тела важны для понимания творчества Соловьева, все эпизоды его жизни характеризуют нам его выдающуюся личность и, в силу своей одинаковой значимости, безусловно требуют эстетического соприсутствия при художественном изображении, подобно клеймам жития на иконах, одновременно повествующих о разновременных деяниях подвизавшейся в стяжании Св.Духа персоны. Тем не менее от них можно и нужно отказаться, хотя для пластического искусства они являются наиболее удобной точкой опоры.

Скульптор Евдокимов в своем эскизе памятника русскому философу решил отказаться - в далее оговариваемых мною границах - от тела мыслителя и связанного с ним предметного, тленного мира, отказаться от динамики тела, отказаться настолько, насколько это возможно, чтобы остаться при этом в границах пластики, требующей полноценной объемности выражения внепространственной идеи, требующей трехмерности пространства, благодаря чему в момент созерцания создается необходимая для человеческого разума иллюзия постоянного присутствия вневременного в нашей повседневности, благодаря чему искомое эстетическими средствами метафизическое живописует статику "физического", одухотворяет инертную плоть (неживую материю) - художественный символ некогда живого, физического лица, символизирующего собой целую эпоху в эволюции духа, личности, приблизившей нас к решению самых сложных метафизических проблем.

Отказ от телесности, от тела, от физиологии, от "физики" означает эстетическую редукцию человеческого тела до бюста, а в иных случаях - при подобающем контексте - и до головы. Голова, как объект эстетических манипуляций, безусловно обладает способностью представлять нам всего человека. Подчеркивая ее выразительность и самодостаточность при решении любых эстетических задач, можно сказать, что она есть тот необходимый минимум телесности, в котором сосредоточен максимум духовности.

Любой другой фрагмент человеческого тела, жизненно важный и эстетически значимый минимум тела получает максимальную одухотворенность, идейность, "идеологическую нагрузку" лишь в контексте определенного, "потустороннего" телу символа, который придает ему метафизиологическое значение, раскрывает его идею, сущность, но не определяет полностью его онтологическую значимость. В качестве значимого для творчества B.C. Соловьева контекста Евдокимов выбрал крест, который не только задает общий культурный контекст, но и отражает определенный аспект творчества русского мыслителя, разрабатывающего философию всеединства. В то же время выбор креста в качестве необозримого поля смыслов несомненно налагает существенные ограничения в пластике. Соотнесение тела с крестом однозначно, как мне кажется, обуславливает устранение рук у изображаемой личности, даже взыскующей Христа, поскольку в этом случае - в силу сакральности символа, своим возникновением обязанного крестным мукам Спасителя, - их, чтобы не повторять известную страдальческую позу, не профанировать ее, как бы "некуда деть"... Не скрестив же руки на фоне креста? И не облокотившись о перекладину? Крест в искусстве - это своего рода эстетическое "прокрустово ложе", расчленяющее тело и отсекающее все физическое ради метафизического. Тем не менее необходимо отметить, что при таком выборе контекста многое и теряется в конкретике, в выразительности, поскольку руки, в особенности кисти, это как бы второе "лицо" человека.

Теперь несколько слов о самом кресте в композиции памятника. Бросается в глаза укороченность горизонтальной перекладины и вертикальной опоры. Этим достигается как бы стянутость всех жизненных сил к центру, сосредоточение внимания созерцающего в точке пересечения плоскостей, в точке соединения двух эволюций духа, в том месте, где несколько искусственно крепится редуцированное, эстетически утрированное тело мыслителя, и без того имеющее при жизни несколько карикатурный вид (худоба, неуклюжесть). Второй - и более существенной - особенностью креста Евдокимова является надлом, значительный разрыв вертикальной опоры и соединение ее посредством массивного прямоугольного монолита, что можно трактовать как укрепление надломленной веры философским учением, как собственное понимание философом христианства, как совокупность его сочинений, тогда как крестообразный постамент, трехступенчатое основание креста представляется тремя этапами исторического христианства, тремя основными типами его понимания в истории человечества - православием, католицизмом, протестантством. Относительно последнего момента можно еще добавить, что разрыв вертикальной опоры креста можно также понимать как расхождение между историческим христианством и собственно учением Христа, к которому тяготел Соловьев (именно там бюст Соловьева), пытавшийся в своем учении преодолеть принципиальную ограниченность любой конфессии.

Теперь сосредоточим свое внимание на бюсте, на одухотворенном лице с развевающейся копной волос и раздваивающейся бородой. Тело оригинального мыслителя, типичного представителя типа людей "не от мира сего", как бы заменено крестом, вплавлено в крест, который, в свою очередь, в экспозиции Евдокимова есть символ духовного творчества. Соловьев, действительно, не столько жил в общепринятом значении этого слова, сколько занимался словесным творчеством. Что касается его лица, то в нем есть что-то от лица Дон-Кихота и лика Иоанна Предтечи. Как в самом Соловьеве, так и в лирических образах его героев действительно многое было от литературного героя Сервантеса, много было "донкихотского" - это и просьба о помиловании террористов, убивших царя, это и постоянная раздача милостыни многочисленным нищим, с помощью чего он хотел внести посильный вклад в перераспределение богатства, и т.д. и т.п. В то же время он был, несомненно, и предтечей нового умонастроения, провозвестником новой религии (поклонение Софии), новой философии (философия всеединства), новой науки (в системе цельного знания). В целом такое: лицо отражает двойственность личности Соловьева, который был романтиком и реформатором, фантазером и прорицателем, философом и поэтом, спиритом и публицистом, вечным холостяком, воспевающим "вечную женственность".

Вот те мысли, которые возникли у меня как историка русской философии при взгляде на эскиз памятника В.С.Соловьеву, созданный скульптором Евдокимовым. Надеюсь, что после сбора необходимых (и немалых!) денежных средств памятник по эскизу именно этого скульптора, удачно передавшего дух и душу величайшего русского мыслителя, будет установлен во дворике Института философии Российской академии наук.

Василий Ванчугов
Журнал «Волшебная гора», №3, 1995, Москва