Статьи
Аннотация к персональной выставке 1981 г.
О завершении и незавершенности
Краткая аннотация к
персональной выставке 1992 г.
Два пространства
О жертве
Этика прекрасного
Конкурсный проект для
участия в работе Международных
мастерских Реколле в 2005 г.
  1. Авангард сегодня
  2. Гуманизированное
пространство
Способность просветлять
Движение диагонали
Творческое кредо
Статьи других авторов
Фрагменты статьи О.Костиной
Фрагменты статьи С.Серовой
Комментарий к эскизу памятника русскому философу В.С.Соловьеву
Фрагменты статьи
В.Перфильева
С думой о времени. И.Светлов.
Духовное беспокойство
Mystery of Art. С.Орлов
Мастер. В.Малолетков
Академия художеств представляет…. К.Карпова
Mystery of Art. Л.Евдокимова
 
Проект памятника Ф.М. Достоевскому. 1997
Бронза, гранит, высота 35 см
 
Nika 2. 2005. Бумага, сепия, 34x46 см

С думой о времени

На выставках 70-80 гг., выполненные в литье из бронзы скульптуры Валерия Евдокимова - напоминающие по форме параболы, спирали, композиции из фрагментов человеческих фигур, воспринимались как нечто, отличное от преобладающих в ту пору исканий. Скульптор был далек тогда и от вновь возродившегося камерного портрета, и от декоративного фольклора, претендующего быть образом истинной чистой жизни, впрочем как и от самодостаточных абстрактных построений, смысл которых было любование отношениями форм и изысканной игрой фактуры. Он проповедовал нечто иное - противостоящий обыденности одухотворенный символизм. Духовное томление, поэзия невысказанного, красота порывов стали главными характеристиками его творчества. В его необычных композициях манила возвышенность, напоминала о себе приглушенная временем жажда духовного простора. Скульптор приближался к пониманию философского дуализма, предупреждающего о драме и жертвенности романтических и духовных стремлений.

Кардинальный поворот произошел у Евдокимова в 90 гг. Евдокимов оказался среди немногих, кто сделал решительный шаг к творческой углубленности. На смену отвлеченным идеям пришла неотвязная мысль о судьбе личности. «Мои прежние символические работы стали для меня безликими. В них есть своя пластика, свое пространство и даже своя тональность настроения, но нет личности» - говорит скульптор. А что дальше?

Выставка в редакции «Наше наследие» застает Евдокимова в трудном и все-таки во многом уже успешном обретении нового измерения творчества. Это скорее начало и лишь в некоторой степени итог. Однако обнаруживается немало принципиального и для самого художника, и для нашей общественности атмосферы. Вопреки тем, кто хочет свести ее к фарсу, заменить салонной угодливостью, поддержанный журналом «Наше наследие», скульптор обращается к тому общественному кругу, что ценит мысль, национальную традицию, человеческую личность, понятую прежде всего как духовное беспокойство.

Такова тональность его замыслов, связанных с образами Достоевского и Владимира Соловьева. Достаточно симптоматично, что в данном случае выставлены проекты памятников. Это несомненно выражение зрелости и принципиальности художника, предпочитающего легковесным решениям и быстрому коммерческому успеху нравственно-философское высказывание, обращение к фигурам, что соединили свою судьбу с духовной анатомией человека.

Проект памятника Достоевскому оригинален уже в своем замысле. Фигура сидящего в кресле в мыслительном оцепенении писателя, возникает в контексте необычного архитектурного пейзажа. Превращение кабинетного интерьера в архитектуру мироздания полно метафизического смысла, и есть одна из интересных находок Евдокимова.

Лишенная привычного окружения фигура Достоевского оказывается один на один с огромным неприютным миром. Ее исполнение в манере скульптурного импрессионизма с активным ритмом мелких мазков и подвижными отношениями света и тени Евдокимов объясняет: «Достоевский постоянно переживал смены душевных движений, он был очень чутким к противоречивости жизненных явлений. Думается, импрессионистическая логика изображения адекватна такому пониманию характера».

Впрочем, суть в данном случае не только в индивидуальном восприятии художником особенностей человеческой индивидуальности Достоевского, но и в его философском понимании образа этого писателя. Скульптура - один из полюсов метафизического замысла проекта, архитектура обозначает в себе другой. Импульсивность духовных переживаний писателя сопоставлена с абсурдной абстракцией окружения.
Есть еще несколько штрихов, выявляющих различные оттенки авторского замысла. Резкое отклонение фигуры от богато орнаментированной резной спинки стула - также прием драматизации образа. Но, конечно, важен не только антураж. Все в созданной скульптором фигуре Достоевского пронизано атмосферой мучительного размышления. Сплетенные в узел и выдвинутые вперед руки, скрещенные ноги, застывшая в пространстве голова передают душевное напряжение.

«Для меня Достоевский - это олицетворение противоречия между желаемым и действительным», - говорит скульптор, - «Он верил, что с его времени начнется подъем России. В этом и некоторых других своих позитивных пророчествах он ошибался. В то же время он заглянул в подпольную часть души человека, мир различия человеческих индивидуальностей. Его размышление о сложности и драматизме жизни - это ценность, которая остается одной из самых главных в наследии писателя».

Актуальность такого понимания его творчества укрепляется, когда обращаешься к нашему времени. Крайняя противоречивость происходящих перемен, близкое соседство свободы и несвободы, высокого и темного, надежды и разочарования - все это делает мысли о вечности и скоротечности бытия, изнанке многих свершений глубинной человеческой потребностью.

Внутренние катаклизмы личности делают интересным для наших дней и другой образ, пока также существующий только в проекте памятника, - известного мыслителя «серебряного века» Владимира Соловьева. Скульптор находит метафору, отвечающую по его мнению искательству, которое пронизывало всю жизнь этого своеобразного мыслителя и писателя, и своему философскому пониманию пути человека - Распятие.

«Мученичество, боль - неизбежные составляющие бытия личности». В проекте памятника Соловьеву эта тема скрещивается с темой его судьбы. Поразительно уживаются в этом портретно-символическом решении духовная импульсивность и смирение. Когда элегантная суховатость изображения взрывается, благодаря нескольким точно найденным динамическим оттенкам, всплеском мыслей и чувств, появляется устремленность в мистические дали, можно реально понять как трудно уживаются между собой различные ипостаси человеческого духа.

Парящий в воздухе на фоне креста, портрет писателя и философа един вместе с этой архитектурно-символической доминантой, но в нескольких ракурсах воспринимается самостоятельно (прием, в чем-то похожий на тот, что использован ваятелем в проекте памятника Достоевскому). Скульптор явно выходит в новый план творчества. Об этом свидетельствуют не только проекты памятников, но и на первый взгляд традиционный, однако полный мятежного беспокойства портрет еще одного творца и мыслителя «серебряного века» В.Розанова, интересно построенные мемориальные доски В.Фаворскому и Д.Андрееву. Особое и очень важное место в утверждении этого нового для него направления принадлежит рисунку с натуры, понятому как скрещение, наложение, конфликт нескольких ракурсов обнаженного тела, формирующих острый драматический узел. Здесь мощно выявлены объем, телесность, форма, тогда как портретный памятник превращен в рафинированную пластику - вибрацию духа.

И.Светлов
1998 г.